Н.В.Гоголь. Литургия верных. ч.28

И, прочитав сие исповедание, уже не так, как к иерею, но как к самому огненному серафиму, приступает каждый, готовясь раскрытыми устами принять с святыя ложки тот огнепальный угль святого тела и крови Господа, который долженствует в нем попалить, как тленный хворост, весь черный дрязг его прегрешений, изгнав вечную ночь из души его, превратив его самого в просветленного серафима. И когда, подняв святую ложку над устами его и упомянувши его, произнесет иерей: «Причащается раб Божий честныя и святыя крови Господа и Бога и спаса нашего Иисуса Христа во оставление грехов своих и в жизнь вечную», приемлет он тело и кровь Господа, и в них приемлет минуту свиданья с Богом, становясь лицом к лицу к Нему самому. В минуте этой нет времени, и ничем не отличается она от самой вечности, ибо в ней пребывает Тот, Кто есть начало вечности. Прияв в теле и крови сию великую минуту, исполненный святого ужаса стоит приобщившийся: святым воздухом осушаются уста его при повторении серафимских слов пророку Исаие: «Се прикоснуся устнам твоим, и отымет беззакония Твоя, и грехи Твоя очистит». Сам святой, возвращается он от святыя чаши, поклоняясь святым, их приветствуя, и поклоняясь всем предстоящим, как ближайшим в несколько раз своему сердцу, чем дотоле, как связавшихся теперь с ним узами святого, небесного родства, и становится потом на свое место, исполненный той мысли, что принял в себя самого Христа и что Христос в нем, что Христос сошел своею плотью, как во гроб, к нему в утробу, дабы, проникнув потом в тайное хранилище сердца, воскреснуть в духе его, совершая в нем самом и погребенье, и воскресенье свое.