Таким образом, Тайная вечеря – это самоотдача Христа нам, это насыщение нас Им Самим. Человек, как существо алчущее и жаждущее, зависит от пищи, и всякий, кто испытал голод и жажду, знает об этой абсолютной зависимости. Но в своем отделении от Бога мы забыли, что не хлебом единым жив человек, что ему свойственно искать не только физического, но и духовного насыщения, что на последней своей глубине он жаждет Бога, как и сказано в псалме: «Жаждет душа моя Бога живого» (ср.: Пс.41:3). И эта жажда Бога, жажда подлинной жизни находит свое утоление в Христе. «Приимите, ядите, пейте – это Мое Тело, это Моя Кровь и, значит – Моя жизнь, которую Я отдаю вам, чтобы были прощены ваши грехи, чтобы вы в себе имели Мою вечную жизнь», – говорит Он.

В этом акте раскрывается, следовательно, истинный смысл пищи, а значит – материи, т.е. богосозданного мира. Цель и назначение этого мира не в нем самом, как и смысл хлеба не в нем самом, а в том, чтобы претвориться в познание Бога, в общение с Ним, в Божественную жизнь. Хлеб, который мы едим, чтобы жить, исчезает как хлеб, но оживает как наше тело и кровь, как наша жизнь. Равным образом и мир, как материя, имеет конец, но в этом конце вновь оживает как жизнь, ибо претворяется в жизнь с Богом. Таким образом, жизнь наша перестает быть переходом из ниоткуда в никуда, от бесцельного рождения к бессмысленному обрыву смерти. Все находит свой смысл и совершение в этом конце всех концов, в исполнении всех чаяний, в утолении всяческого алкания и жажды. Ибо нам сказано: Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Ин.10:10). И на Тайной вечере эта жизнь даруется нам, и мы принимаем ее всем нашим благодарением, всей нашей любовью, всей нашей жаждой. И за каждой Божественной литургией мы вновь и вновь обретаем себя и свою жизнь в той единственной ночи, за той единственной трапезой, когда Христос явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их (Ин.13:1). До конца возлюбил и до конца отдал Себя всем, кто любит и верует в Hero.