«Небо на земле...» Это значит, что само богослужение, и в первую очередь Литургия, воспринималось древними христианами как вхождение в духовную реальность, в присутствие Божие, в Царство Небесное. «В храме стояще славы Твоея, на небеси стояти мним» – эту фразу можно очень часто видеть на алтарных арках православных храмов. Так вот, если храм есть земной символ присутствия на земле, в нашей жизни неба, если все назначение христианства в том, чтобы соединить с небом всю нашу жизнь здесь, т.е. просветить ее Божественным смыслом, Божественным добром, Божественной красотой, если, наконец, первое и главное назначение богослужения, и особенно Литургии, – являть нам эту небесную реальность, то отсюда понятно и подлинно центральное значение этого входа. Он был торжественным восхождением народа Божия, собранного и призванного Им к Его Престолу, к Нему Самому.

Позднее, в силу разных обстоятельств, этот общий вход, общее восхождение Церкви к подлинной, т.е. небесной, родине человека выпал из литургии и был заменен теперь уже только символическим входом возглавителя собрания – священника. Но смысл его, тем не менее, остается прежним, и в лице священника все мы по-прежнему входим туда, куда открыл нам доступ Христос, туда, где явлен последний смысл, последняя цель нашей жизни. В каком-то смысле этот вход напоминает нам, что вся наша жизнь во Христе стала входом и восхождением. Об этом поем мы в пасхальную ночь: «И отверзл еси нам райския двери», об этом свидетельствует, к этому призывает нас всей своей неземной красотой, всем своим устремлением ввысь православное богослужение.