Протопресвитер Александр Шмеман. Приближение к престолу. ч.1

Так, я говорил, что Литургия начинается как собрание верующих, ибо это видимое единство выражает главный призыв Христа – греховному разделению противопоставить единство в любви, сила которой явлена в Нем Самом. Далее я говорил о начальном возгласе литургии «Благословенно Царство» как об указании последней цели, к которой направлена христианская вера. Цель эта – Царство Божие, то есть победа Божией истины, Божией любви, Божия единства над воцарившимся в мире злом. И наконец, говорил я о тех молитвенных прошениях, что следуют непосредственно за благословением Царства и в которых молитва Церкви объемлет собою весь мир, все творение Божие.

Все это и есть начало Литургии, которое после ряда песнопений завершается входом, то есть процессией, в которой священнослужители движутся через царские врата к престолу.

Когда-то, в древности, та часть литургии, которую я назвал началом, свершалась не в алтаре, а на середине храма. И таким образом, шествие в алтарь и приближение к престолу были зримым выражением замысла литургии как восхождения и вхождения: восхождения к Богу, к Небесному Его престолу и вхождения в новую реальность Царства Божия, куда вводит нас Сам Христос, пришедший исправить последствия нашего грехопадения. И вот это восхождение-вхождение совершилось. Человек снова стоит пред Богом, имеет доступ к Нему, к славе и первозданной красоте Божия творения. И потому хор – а когда-то в древности и все собрание, все верующие – завершает этот вход торжественной песнью: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас». Это перифраза ангельской песни «Свят, свят, свят!», воспеваемой у Престола Божия, которую, согласно Библии, слышал в своем небесном видении пророк Исаия (см: Ис.6:3). А ангелы – это небо, та безмерная высота и запредельность, та дух захватывающая красота и слава, что открываются нам в имени Бог в редкие и лучшие минуты нашей жизни, которые Достоевский называл «касанием мирам иным». И вот на эту высоту зовет нас литургия, ее являет и дарует нам в медленно-торжественной Трисвятой песни, в именовании Бога Святым.

Слово «святой» потускнело в нашем сознании, но его исконное значение несет в себе этот самый опыт запредельности. «Боже Святый...» – произносит священник, став перед престолом, и в этом обращении выражено все: и ощущение безмерной бездны между Богом и нами, и Его близость к нам, и непостижимость Бога, и наше знание о Нем, счастье, но и страх этой близости, этого знания. Вот на какую высоту вознесла нас литургия, и теперь нам предстоит услышать слово Божие.